Рассказы о путешествиях /

24 января

Самолет все же является одним из главных изобретений человечества за всю его историю. Пожалуй, ни одно другое чудо техники, за исключением разве что космического корабля, не смогло так приручить пространство и время – то, в чем всегда протекает наше существование. Еще утром мы собирали вещи, потом долго ехали через ливень из Террачины в Неаполь – и вот еще засветло мы прилетаем в Барселону и идем по ее знаменитой Рамбле. При заходе на посадку был сильный ветер, самолет пару раз сильно тряхнуло, так что состояние у нас неважное. Зато в Барселоне солнце – после итальянской сырости здесь почти весна.

Трудно представить, что всего каких-то тридцать лет назад Барселона была хотя и крупным, но вполне провинциальным городом. Когда Антониони снимал свою «Профессию Репортер» с ее великой сценой на крыше «Педреры» Гауди, Испания была для остальной Европы каким-то экзотическим краем с вечным диктатором Франко. Теперь же в Испании целый оазис космополитизма. Мой друг-шотландец, работающий в Африке, давно считает себя испанцем, хотя на всякий случай всегда держит при себе карманный словарь и предпочитает британскую еду. Если Италия – страна для своих, то в Испании можно долго рассматривать людей на улице или в метро, гадая, где же тут испанцы, а где нет.

То, что мы не в Италии, становится понятно уже в автобусе из аэропорта: дорога идеальная и ездят, похоже, по правилам. Метро здесь кажется идеальным: даже человек, не знающий ни одного иностранного слова, вряд ли в нем заблудится. Метро в Москве или в Петербурге, по крайней мере, центральные станции, больше говорит о подвиге трудового народа, чем о собственно транспортных нуждах. Здесь же перед вами торжество разноцветной функциональности, лабиринт линий и стрелок, в которых совсем несложно разобраться.

25-26 января

Барселона, пожалуй, самый привлекательный город, где мне доводилось бывать. Во всех старинных городах приезжие в первую очередь идут в историческую часть – в Барселоне же все наоборот. Да, здесь есть старый, «готический» квартал, но, признаться, узкие улицы и старинные соборы для меня давно уже не новость. Самое интересное начинается как раз в «новом» городе – Эйшампле, который имеет идеальную геометрическую форму. Когда-то Барселона была военной крепостью в границах сегодняшнего старого города, и селиться за пределами крепостных стен было запрещено. Из-за этого в Барселоне часто случались эпидемии, а некоторые районы превратились в гетто – загляните ради интереса в квартал Эль Раваль, и острые впечатления вам гарантированы на каждом шагу. Тогда было решено построить рядом с крепостью совершенно новый город, с прямыми улицами, широкими бульварами, восьмиугольными площадями на каждом перекрестке и диагональными авеню – не иначе, последнее подсказал бог грядущих автомобилистов, ибо в Барселоне нет пробок. Правда, имя человека, который все это придумал – звали его Ильдефонсо Серда, - известно куда меньше, чем визитная карточка Барселоны – Гауди.

Я не ожидал от зданий Гауди чего-то сверхъестественного, так что не удивился, что они не произвели на меня должного впечатления. Модернизм для меня искусство внутреннее, поэтому я так люблю необъятный, практически бесформенный роман Пруста, который и есть сама жизнь. Архитектурный же поток сознания, каковым, безусловно, являются работы Гауди, нельзя закрыть, как книгу и отложить в сторону, в их окружении приходится жить, не говоря уже о тех, кто живет или жил в них самих. Мне кажется, выйти на балкон своей квартиры и увидеть внизу толпу туристов, показывающих пальцами вверх, - не лучшее удовольствие. Что же касается Саграда Фамилиа, напротив которой мы живем, то ее принципиальная недостраиваемость тоже о многом говорит: если для романа Пруста невозможность завершения была чем-то неотъемлемым, то архитектуре это вряд ли идет на пользу. Я не особенно верю в судьбу, но сама смерть Гауди – он умер неузнанным в больнице для бедных, попав под трамвай рядом со своим собором, – смерть Гауди говорит скорее не о том, что нет пророка в своем отечестве, а о том, что город не до конца его принял. Хотя и воспользовался его работой на все сто: Барселона без Гауди что та свадьба без баяна. Сдается мне, что годы спустя примерно так же будут показывать в Москве работы Церетели, в которых я, признаться, не вижу ничего предосудительного: какое время – таков и художник.

Впрочем, добра в духе главного нашего монументалиста в Барселоне тоже хватает, особенно в той ее части, где была олимпийская стройка. Но, как бы то ни было, Барселона – это город, где хочется жить, и по возвращению, пожалуй, есть смысл подумать о том, чтобы наконец уехать из этого мегаполиса, который поглощает все мои силы и не дает послушать тишину – едва ли не самое ценное, что может быть у городского жителя.