Рассказы о турах и путешествиях /

В один из дней я поехала в театр «Глобус». Сначала, правда, по совету Катрин, сходила в лондонские пещеры. Это рядом. Насмотрелась ужасов. Все это не мое. Не получаю кайфа от жестокостей. В одном из помещений дядечка-артист долго рассказывал что-то, мне стало не интересно, и я перешла в следующий зал. Вдруг выскочила девушка-актриса, по-видимому, она изображала проститутку. Начала мне увлеченно рассказывать о том, как Джек-потрошитель расправлялся с женщинами легкого поведения. Она мне напомнила Дулитл, говорила таким же визгливым истошным голосом. Захотелось, чтобы она от меня отвязалась. Я сказала свою стандартную фразу – Я не понимаю. Разумеется, в надежде, что она потеряет ко мне интерес. Эта девчонка вдруг хватает меня за руку и тащит к экспонату – кукле с распоротым животом и вывалившимися внутренностями. И кричит истошно – Не понимаешь, а если бы тебя так? А потом наклонилась ко мне и прошептала в ухо – Все ты понимашь! И убежала. Потом мы проехались на водных трамвайчиках до помещения, где погас свет, и нас всех расстреляли. На этом мои мучения закончились. Хотя надо отдать должное англичанам, старые лондонские трущобы, куклы – все сделано мастерски и впечатляет.

Вышла и пошла к театру “Глобус”. Следов Меньшикова я там не обнаружила, а вот Ванесса Редгрейв присутствовала в полный рост на стендах, фотографиях. Еще там есть такой стенд, где можно послушать голоса артистов, которые играли на площадке театра, но в Шекспировском спектакле. Я послушала Брандо. На меня произвело впечатление. Вот ты гуляешь, гуляешь по этому театру, смотришь все, что можно посмотреть, а потом все собираются в комнате, приходит гид и ведет вас в зрительный зал. Театр этот под открытым небом. Ноябрь, на улице солнечно, но морозно. Спектаклей уже не было, но репетиции, как потом оказалось, какие-то проходят.

Девушка-гид меня сначала удивила своим внешним видом. Она была какая-то неприбранная. Но когда она начала рассказывать про театр, про спектакли, я в нее просто влюбилась. Она жестикулировала, говорила с таким увлечением, поведала нам историю о том, как зрители во время спектаклей начинают общаться с актерами, кричат - не убивай его или ее! Мы, когда вошли в зал, там детишки репетировали. Потом они убежали, и началась репетиция у профи. И они как будто слышали ее рассказ и стали нас подключать к своей игре. Было весело. А еще, когда я покупала билет экскурсионный в театре, женщина, которая продает билеты и заносит инфу в комп, меня спрашивает - вы откуда? Я говорю - из России. Она искала, искала нашу бедную страну, говорит - не могу найти. Потом нашла - в развивающихся странах.

Ненавидела себя за неумение общаться на английском. Хотелось задать много вопросов девушке-гиду: и про Меньшикова, и про Полунина… Но все осталось только в мечтах, хотя в конце она спросила – есть ли вопросы и с надеждой ждала. Я сидела, красная, как рак, презирала себя за трусость, но так и не выдавила из себя ни слова. Она, по-видимому, почувствовала в моем взгляде желание общаться и смотрела несколько минут выжидающе именно на меня. В итоге, я отвела глаза и ушла. Потом еще бродила по театру, но так и не нашла ничего про наших, спектакли ведь были не шекспировские. Долго рылась в магазинчике при театре, все тщетно. А, ладно, дуракам закон не писан. Это я о себе.

Поехала к Букингемскому Дворцу. Оказывается, парадная смена караула бывает в ноябре не каждый день, но мне повезло. Я попала в нужное время. Заняла позицию у одних из ворот и началось томительное ожидание. Развлекали нас местные полицейские, на лошадях. Один дядечка-коп был очень разговорчивым, рассказывал о церемонии и предлагал всем семечки, дабы покормить лошадь. Я отказалась. У нее такой слюнявый рот…

И вот началось! Не буду описывать все действо, в какой-то момент мне оно даже поднадоело. Перед выходом из дворцовых ворот музыканты-военные играют разные произведения. Это здорово. Играли классику и вдруг… в конце такой подарок – «Yesterday” Битлов. Толпа взвыла от удовольствия, я – в том числе. После того, как прошли военные, из ворот стали выходить особы, бывшие на приеме во дворце. Впечатлил молодой парень в шотландской юбке, этакий здоровяк, засмотрелась на него и забыла сфотографировать. А потом вышли, по-видимому, бабушка с дедушкой, хотя по возрасту, может быть они уже пра… и их два внука или правнука, лет семи. Дедулю не запомнила, а вот бабуля была потрясающей. Стройная и одетая в голубой костюм, причем такой насыщенный голубой цвет. На голове у нее – в тон шляпа. Она с таким удовольствием начала общаться с народом, пожимала руки, улыбалась во все 32 зуба. Я ее сфоткала. Очаровательная старушенция, не знаю, кто, ну да и ладно.

Напевая Yesterday, пошла к Королевским Конюшням. Прошлась, посмотрела кареты, машины, лошадей. Дворец, оказывается, уже закрыт для посетителей, работает только летом, когда королева-мать уезжает. В первый раз за все пребывание в Лондоне у меня хватило мужества расспросить об этом работника конюшен. Эх, расстроилась, что не попала во Дворец, прошла еще раз по кругу. На встречу мне шла молодая женщина с ребенком в коляске. Она подошла к одной из дверей, открыла и скрылась. Видимо, муж работает во Дворце. Я подумала, вот здорово, писать в адресе – Букингемский дворец, такой-то, такой-то…

Размышляя, напевая, пошла к Хайд-парку, бреду по нему, мне навстречу две женщины и начинают у меня выспрашивать, как им пройти к конюшням. Я рассказала подробно. Одна схватила меня за руку, потрясла ее с чувством и прокричала браво! Судя по их разгоряченным лицам, они уже немало кругов нарезали по парку в поисках верной дороги.
Боюсь высоты, но решилась на подвиг. Поехала в один из дней на колесо обозрения, якобы самое большое в мире. Зашла в капсулу. Народ прилип к стеклу, а я плюхнулась на лавку, вцепилась в нее руками… Рядом со мной садится парень молодой, глазами встретились, он мне – Боишься? Я - Очень. Он – Я тоже. Расхохотались. Какое-то время так и сидели с ним рядом, как Шерочка с Машерочкой. Потом я осмелела, да и он вроде бы тоже, начали подходить к стеклу. Но страх все равно присутствовал. Когда вернулась в Питер, произошла история. Колесо обозрения захватили террористы, и народ продержали в капсулах несколько часов. Перекрестилась, что меня там в этот момент не было. Осталась фотка на память о моем подвиге. Показываю знакомым и объясняю, что фото не представляло бы собой никакой художественной ценности, если не рассказать о том, как я боюсь высоты… Снимок, действительно, бездарный, как, впрочем, и все другие. Не умею я сделать так, чтобы можно было сказать – остановись, мгновение, ты прекрасно!

Буквально перед поездкой в Лондон посмотрела фильм «Ноттинг-хилл». Бездарный. Но не в этом дело. Прочитала на обложке кассеты, что Ноттинг-Хилл – любимое место кинематографистов. Решила посмотреть. Вечером после каких-то экскурсий, направилась туда. Вышла из метро, долго бродила, место, как место, ничего необычного не обнаружила, села на лавку отдохнуть, покурить. Примотался какой-то дядька. Поболтали, вернее он болтал, а я кивала. Предложил зайти в паб. Я вспомнила, как Катя мне рассказала историю посещения паба с одним лондонцем, рассмеялась и отказалась. Суть в том, что она познакомилась на улице с парнем, и он ей предложил тоже зайти в паб. В итоге она расплатилась за себя и за него, так как денег у него не было. Правда, не удержалась и сказала все, что она о нем думает. С моим ограниченным словарным запасом не сделаешь даже этого, так что лучше было не рисковать.

Приходила вечером в гостиницу, влетала следом Катя и кричала – Света, быстро рассказывайте, где были, что видели? Я лихорадочно перечисляла, пересыпала свои рассказы возгласами восторга. Она в это время переодевалась и выскакивала из дверей с криком – Побежала гулять! Однажды ей повезло. Познакомилась с таксистом. Он – из Израиля, но уехал работать в Лондон. Кто-то мне рассказывал, что в Лондоне очень тяжело получить работу таксиста. Надо сдать серьезные экзамены по знанию города. Ему удалось. Он провез ее по центру с выходом у Тауэрского моста, потом они посидели в кафешке. Расплачивался он, да и по городу возил ее бесплатно. Она дала ему телефон нашего номера, звонил каждый вечер. Но эта оторва познакомилась на выставке с москвичом и влюбилась в него по уши. Про израильтянина и не вспоминала. А я мучилась и объясняла ему по телефона, что ее нет, что у нее деловая встреча. Спрашиваю – А что, москвич, действительно, так неотразим? Она – О, он красив, как Бог. В аэропорту пересеклись с ним, она нас представила друг другу, ничего особенного, обычный смазливый мальчишка. Любовь зла… Хотя я думаю, что это всего лишь маленькое приключение.

Как-то на ночь выпили немного водки и разболтались с Катериной. Я ей говорю, что со мной что-то всегда происходит, моя жизнь – это сборник рассказов Зощенко. Она – Не верю, ну, расскажите хоть что-нибудь. Рассказала первое что пришло на ум, а именно мое посещение похорон спектакля Меньшикова. Нахохотались. Надо будет как-нибудь написать об этом, дабы не забылось.

В предпоследний день пребывания в Лондоне решила проехаться на экскурсионном двухэтажном автобусе и еще раз взглянуть на все, что видела. Не повезло. Сидела группа подростков, которым было не интересно смотреть на город, они громко говорили и ржали, как кони. Мне хотелось дать им по морде.

В Вестминстерском Аббатстве красиво и мрачно. Чувствуешь себя муравьем. Очень уютный парк внутри самого Аббатства. Ходила, ходила и дошла до каких-то закуточков, открыла дверь и попала в спортзал. Вот это да! Пошла обратно, послушала музыку, играл детский оркестр. Люди ставили свечи в специальные чаши. Просто сидели и слушали музыку. Я приглядывалась к ним. В наших церквях церемониал службы покруче будет. Да и люди смотрятся одержимыми верой, а здесь – как будто пришли не на службу, а на концерт или на лекцию.

Проехалась по Темзе на пароходике, это было бесплатным приложением к автобусной экскурсии. Река грязная. Мост впечатлил только Тауэрский. Понравилась панорама набережой